Создание биографических кинокартин об исследователях океана нередко требует от съемочной группы не меньшего мужества, чем от самих героев истории. Когда режиссер Жером Салле решился воссоздать жизненный путь легендарного Жака-Ива Кусто, он отказался от безопасных студийных декораций. Реальный риск, ледяные воды Антарктиды и свирепый шторм превратили съемочный процесс в настоящую борьбу за выживание.
В 2016 году французский режиссер Жером Салле воплотил в жизнь свою давнюю мечту — снял масштабную биографическую драму «Одиссея», посвященную исследователю мирового океана Жаку-Иву Кусто. Главную роль исполнил Ламбер Вильсон, а образ его сына, Филиппа Кусто, воссоздал Пьер Нине.
Фильм сфокусирован не только на научных открытиях и экспедициях, но и на сложных, драматичных отношениях между отцом и сыном, вместе покорявшими водные просторы на знаменитом судне «Калипсо». Желая добиться максимального реализма и передать величественную атмосферу неизведанных уголков планеты, съемочная группа решила пройти тем же маршрутом, что и экипаж Кусто. Однако кинематографисты даже не подозревали, какими испытаниями обернется эта экспедиция.
На грани смертельной опасности
В одном из своих интервью Пьер Нине откровенно вспомнил тот роковой день, когда вся команда оказалась в шаге от трагедии. «Для съемок «Одиссеи» мы отправились в Антарктиду с очень небольшой съемочной группой на полуледоколе. И мы все чуть не погибли», — поделился актер.
Внезапно судно попало в жесточайший шторм. Порывы ветра достигали катастрофической скорости в 180 км/ч, а от тающих и разрушающихся ледников откалывались гигантские айсберги, дрейфовавшие прямо вокруг корабля. В этой критической обстановке проявился невероятный профессионализм капитана полуледокола: он бессменно оставался за штурвалом 48 часов подряд, отказавшись передать управление кому-либо еще, чтобы взять на себя полную ответственность в случае возможной аварии.
«Проснулся на стене»
Крен судна во время урагана был настолько экстремальным, что даже массивный полуледокол раскачивало как щепку. Актер вспомнил курьезный, но оттого не менее пугающий эпизод, произошедший с ним в каюте под воздействием качки и лекарств от морской болезни.
Чтобы справиться с тяжелейшим синдромом укачивания, Нине принимал наутамин (антигистаминное средство), вызывающий сильную сонливость и дезориентацию: «Солнце там никогда не заходит, поэтому это был настоящий кошмар! Я уже принимал наутамин, из-за этого ничего не понимал… Судно так сильно кренилось, что койка, стена судна… я просыпался на стене, а не на койке, потому что лодка так сильно накренилась, хотя она была огромной! И ты просыпаешься на стене, думая: «Где я?!» А потом — бац — ты падаешь обратно в постель!».
Читать: Фильм «Спасти или погибнуть»: какие испытания прошел Пьер Нине?
Ситуацию усугублял полярный день: непрерывный свет солнца в сочетании с оглушающим грохотом шторма, креном корабля и действием медикаментов создал ощущение бесконечного, сюрреалистичного кошмара. Несмотря на смертельную опасность и непрекращающийся ураган, капитану и экипажу удалось вывести корабль из опасной зоны и благополучно дойти до ближайшего порта.
Пережитый экстрим оставил неизгладимый след в памяти Пьера Нине и всей команды, придав фильму «Одиссея» подлинную эмоциональную глубину, ведь за кадром картины о великих исследователях стояла настоящая борьба со стихией.
Читать: «Любовники»: секреты перевоплощения Пьера Нине
